— Отец, — произнес примарх одними губами. В ране на шее вспенилась отравленная кровь. — Отец, кто теперь поведет их?
— Что он говорит? — выкрикнул кто-то в отчаянии. — Что он говорит?
«Отец, — подумал Жиллиман, — спаси меня».
Сердца сжались в последний раз, чтобы уже больше не сократиться. Голоса сыновей звучали как будто издалека.
Тьма окутала его.
Сердца расслабились.
Кровь замерла.
Жиллиман стоял над пропастью. Ревущее, кошмарное море душ, над которым летал смех безумных богов, кипело повсюду алой безобразной пеной.
— Отец! — Его голос больше не был заточен в плоти.
Его сыновья уже не слышали его, но слышал кто-то другой.
Холодный золотой свет смыл с него всю боль. Ревущее море исчезло. Душу охватила тоска.
Робаута Жиллимана не стало.
Пустота космоса непостижима. Многослойная бесконечность эмпиреев — тем более.
Только смерть объемлет и то, и другое.